Игорь Галь, Эдуард Амерханов

Фатима Турманова. Мы начинаем программу «Диалог». Среда — день медицины, и в гостях у нас — Игорь Геннадьевич Галь, советник от Российской Федерации по вопросам медицины и здравоохранения, и приглашённый специалист, детский психоневролог — Эдуард Наильевич Амирханов. Разговор сегодня пойдёт, прежде всего, о диспансеризация, которая недавно прошла в республике. Добрый вечер! Прошёл месяц с окончания диспансеризации, наделавшей много шума — это и большие очереди, ажиотаж, все старались пройти осмотр, успеть. Результаты уже обработаны и можно подводить какие-то итоги. Игорь Геннадьевич, какова клиническая картина Южной Осетии — состояние здоровья нашего населения?

Игорь Галь. Действительно, в течение всего августа проходила диспансеризации, которая была организована силами российского федерального медико-биологического агентства, приехали специалисты со своими лабораториями, ультразвуковым исследованием, маммографическим, флюрографическим и другими комплексами. Это действительно была масштабная, очень значимая акция, но хочу напомнить нашим уважаемым слушателям, что в двенадцатом году также специалисты ФМБА приезжали, и это была большая работа по диспансеризации, они здесь работали полтора месяца тогда — в двенадцатом году. В этом году всего у нас на диспансеризацию попали 11 237 человек. Взрослого населения из них порядка 8 000 и детей — порядка 3 000. Было выполнено много исследований многими специалистами — терапевтом, хирургом, кардиологом, неврологом, гинекологом, эндокринологом и другими, а также были сделаны флюорографические методы исследования, электрокардиографии, ультразвуковые исследования, клинико-диагностическая лаборатория работала достаточно напряжённо. У нас предварительные результаты, мы сейчас продолжаем обрабатывать, потому что, как я уже говорил ранее, диспансеризация — это мощный толчок к дальнейшему обследованию, углублённому обследованию тех выявленных патологий, подозрений на патологии — для того, чтобы пациентов окончательно дообследовать и взять под лечебно-диагностический контроль, поставить на диспансерный учёт. Выявлено в целом 5 400 заболеваний, из них хочу обратить внимание на такие социально значимые заболевания, как туберкулез, сахарный диабет, психические расстройства и расстройства поведения, а также болезни, характеризующиеся, как мы говорим, повышенным кровяным давлением, причём, цифры такие напряжённые, на которые надо обратить внимание, а именно — почти 940 человек. Это много, высокий показатель, потому что мы сравнили с показателями по Российской Федерации — это выше, чем показатели в РФ. Достаточно высокий процент подозрений на онкологические заболевания, я говорю о подозрении, так как требуется дальнейшее дообследование — порядка сорока двух человек.

Фатима Турманова. То есть, эти люди до прохождения диспансеризации не подозревали о том, что у них есть подозрения на онкологию или они шли обследоваться, зная об этом?

Игорь Галь. У подавляющего большинства из них впервые выявлены подозрения, прежде всего, при маммографическом исследовании и при цитологическом исследовании у женщин на мазок из шейки матки для того, чтобы выявить достаточно тяжёлое заболевание — рак шейки матки. Выявить и проводить дальнейшее обследование, чтобы подтвердить или опровергнуть, но в любом случае человек попадает на пристальное наблюдение врачей, для того, чтобы возможно, как мы говорим, предраковые заболевания не перешли в очаг. Хочу обратить внимание на то, что подозрение на сахарный диабет тоже требует дальнейшего дообследования — около 43 человек. Интересные показатели по психическим расстройствам и расстройствам поведения — среди взрослых — у 13 человек, среди детей — у 17 человек. Мой коллега подробнее к этому вопросу возвратится. Из всего обследованного контингента порядка 90 пациентов было направлено на высокотехнологичную медицинскую помощь в Российскую Федерацию, конечно, преимущество в клиниках ФМБА — это высокие показатели. И если эти пациенты имеют страховку, а сейчас идёт масштабная кампания по выдаче медицинских страховых полисов, то они будут пролечены бесплатно.

Фатима Турманова. По каким заболеваниям были сделаны такие направления — онкология или что-то кроме неё?

Игорь Галь. Большой спектр заболеваний, начиная офтальмологией. Из детей было направлено в РФ на оказание высокотехнологичной медпомощи 22 ребёнка. Показатели диспансеризации находятся на дальнейшем изучении с точки зрения статистики и с точки зрения организации работы с контингентом больных.

Фатима Турманорва. А что со всеми остальными, которых не направляли лечиться в Россию? То есть, каков дальнейшей алгоритм действий и работает ли уже этот алгоритм, или прошли диспансеризацию, сообщили людям об их заболеваниях, и они спокойно сидят дома?

Игорь Галь. Не обязательно каждому требуется высокотехнологичная медицинская помощь. Есть те, которых мы будем дообследовать в условиях Республики Южная Осетия и при наличии подтверждённого диагноза, если потребуется высокотехнологичная медицинская помощь, то по договорённости с руководством ФМБА президента РЮО о дальнейшем использовании канала, направление на ВМП и в клинике ФМБА есть, то есть этот канал открыт и он будет работать продуктивно.

Фатима Турманова. Спасибо за исчерпывающую информацию. Эдуард Наильевич, по вашему направлению (психические расстройства и расстройства поведения) выявлено много заболеваний. Эти пациенты Вам были известны или выявлено что-то новое?

Эдуард Амирханов. Часть из этих пациентов уже были на приёме у детского невролога в детской республиканской больнице. Но это меньшая часть, большая часть пришла впервые, то есть впервые выявлены подозрения на такие заболевания как эпилепсия и синкопальные состояния, то есть сопровождающиеся внезапными потерями сознания, обмороками, вот эта группа пациентов она подлежит обязательному неврологическому осмотру, сбору анамнеза жизни и болезни, то есть, всей истории — с чего начались данные симптомы. Также истории жизни ребёнка, начиная с первых дней с последующим проведением электроэнцефалографического исследования, верификации. При выявлении этого заболевания далее следуют процедуры врачебной комиссии и при наличии признаков, указывающих неоспоримо на наличие такого диагноза, как эпилепсия, в детской республиканской больнице ставят на учёт, наблюдение и лечение. Эта процедура имеет практику, таких детей мы знаем, мы лечили и снимали с учёта. Работа проводится в рамках других заболеваний, не сопровождающихся эпилептическими синдромами — это некие нарушения поведения, нарушения сна, спинальные синдромы в том числе, кстати, и у детей со сколиозом и искривлением позвоночника в рамках оказания реабилитационной помощи на базе детской больнице.

Фатима Турманова. Какие ещё бывают расстройства психического плана?

Эдуард Амирханов. Есть основные две группы пациентов — это пациенты, отстающие в развитии, синдромы, сопровождающиеся задержкой формирования речевых навыков, сопровождающиеся нарушением или задержкой учебных навыков и здесь уже тоже последующие комиссия, осмотр обязательно на базе психоневрологического диспансера в условиях Республики Южная Осетия. Там также имеется наработанная практика выявления подтверждения диагнозов либо снятия. И вторая группа — нарушение поведения.

Фатима Турманова. Аутисты есть среди наших детей? Вы их наблюдаете?

Эдуард Амирханов. Есть, да. Аутизм — это эндогенное заболевание, не зависит от наличия каких-либо провоцирующих внешних факторов, проще говоря, те, кто должны заболеть — обязательно заболеют.

Фатима Турманова. А среди взрослых какого рода нарушения выявляются?

Эдуард Амирханов. Преимущественно расстройства невротического спектра — нарушения сна, связанные с хроническими стрессами, повышенная нервозность, сопровождающаяся симптомами повышенной раздражительности. Есть не невротический спектр расстройств.

Фатима Турманова. Если речь идёт о дальнейших исследованиях силами нашего медицинского центра, то какого рода обследования можно проводить? Насколько я слышала, какие-то проблемы с оборудованием.

Эдуард Амирханов. Если коснёмся неврологии и психиатрии, то начнём самого лёгкого в плане оборудования — психиатрия. Поскольку это не высокотехнологичное направление медицины, то здесь необходима только квалификация врача, обследующего пациента и больше ничего. Что касается неврологии, там уже необходимо подключать технологию, скажем, технология выявления расстройств сознания, эпилепсии, эпилептических синдромов предполагает проведение электроэнцефалографического исследования. Имеются у нас наличии два аппарата в детской республиканской больнице и республиканской соматической больнице, но в настоящее время они не работают. Вот пока у нас технические заминки с проведением этого исследования. Выражаем надежду на скорейшее восстановление работы этих кабинетов и оказания содействия в ремонте и сокращение сроков по ремонту оборудования, потому что население нуждается в таких обследованиях.

Игорь Галь. Я хотел бы обратить внимание на то, о чем говорит Эдуард Наильевич. Действительно, обострилась эта проблема. В связи с поставкой огромного количества современного оборудования, должны решаться вопросы, связанные с техническим обслуживанием и с возможным ремонтом, потому что любое оборудование, естественно, может и поломаться, может испортиться — его нужно незамедлительно починить и незамедлительно запустить снова в строй. Поэтому то, о чем сейчас было сказано, я бы хотел экстраполировать в целом на медицинское оборудование. То есть вопросы, связанные с техническим обслуживанием, с ремонтом, являются крайне актуальными для отрасли здравоохранения при наличии таких масштабных поставок оборудования.

Фатима Турманова. У нас нет психодиспансера, он сгорел в августе 2008 года — это известный факт, между тем не секрет, что может быть, ещё не выявлены и все люди с различными расстройствами поведения, с психологическими расстройствами, их достаточное количество. Пережитое за последние 30 лет способствует проявлению таких заболеваниях. Что делается в этом направлении, есть ли у нас психиатры?

Эдуард Амирханов. Есть. Есть и психоневрологический диспансер, при военных действиях действительно сгорела психиатрическая больница, она была разрушена попаданием артиллерийского снаряда и следующего за ним разрыва, сгорела и не подлежит восстановлению. Однако психоневрологический диспансер республики Южная Осетия работает, располагается на первом этаже городской поликлиники. Там работают четыре врача-психиатра, ведут активную работу: ведётся верификация заболеваний у детей, у взрослых, то есть, подтверждение в кругу специалистов одного профиля. Имеется наработанная практика проведения такой работы с главным врачом Ревмирой Гассиевой, есть и коллегиальное мнение, оно формируется в результате совместного осмотра. Что касается выявляемости, зачастую в силу особенностей профиля таких больных приводят сами же родственники, замечая, что они как-то ведут себя не так, как это принято в среднем по популяции. На базе детской республиканской больницы приём ведётся в кабинете 25. Единственное, что необходимо — это предварительная запись на приём и все остальное гарантированно будет сделано. То есть, включая и верификацию этого заболевания в целом, вся лечебно-диагностическая тактика, поскольку лекарства поставляются. Сейчас спектр поставляемых препаратов для лечения психических расстройств и расстройств поведения расширен в необходимом количестве, то есть, проблем с лекарственным обеспечением нет. Если возникают какие-то проблемы, необходимо, конечно, обращаться к профильному специалисту. В психоневрологическом диспансере работает замечательный грамотный доктор Кудухова Замира, с ней также работа напрямую ведётся. Поэтому помощь этому профилю оказывается. А если и требуется стационарное лечение, то пациент направляется за пределы республики.

Игорь Галь. Вы действительно поднимаете серьёзный вопрос, потому что, несмотря на продуктивную работу амбулаторного сектора, как мы говорим о психоневрологической службе, конечно, у наших радиослушателей возникают вопросы — а что делать со стационарным сектором в плане оказания медицинской помощи больным подобного рода? Этот вопрос обсуждается постоянно, решается и есть достаточное количество предложений по развитию этого направления. И одно из, на мой взгляд, правильных предложений, которые мы подробно обсуждаем — создание психоневрологического центра. Вместе с наркологией. И внедрить два отделения круглосуточных с койками, в частности, как мы говорим, с психозом и койки для наркологических больных. Сейчас предложение готовится для того, чтобы действительно внедрить расширение психоневрологической службы для населения республики именно с койками. Хотел обратить внимание и вот как бы осветить и, с вашего позволения, дальше передать слово Эдуарду Наильевичу. В двенадцатом году, когда ФМБА проводили диспансеризацию, одна из возможных рекомендаций была, хочу зачитать, «обратить внимание на создание службы психологической помощи взрослому и детскому населению», потому что большое количество невротических расстройств среди взрослого и детского населения. Эдуард Наильевич раскроет это понятие с клинической точки зрения, это можно представить в виде оказания помощи на базе специализированного отделения неврологии.

Эдуард Амирханов. Поскольку здесь я уже два года, вижу, как развиваются события с данными группы пациентов: они обращаются в основном к врачам-неврологам с довольно специфичными жалобами — главная боль, повышенная утомляемость, раздражительность, бессонница. Но для профильного доктора ясно: при отсутствии органической базы для развития данных симптомов всё носит характер психоорганики. То есть развитие, либо обострение уже существующих заболеваний, связанных с нервной системой вследствие хронического стресса. И вот данная группа пациентов обходит, открывая карту, буквально каждый кабинет, какой только есть в больнице. Останавливаются все они, как правило, на врачах-неврологах, и в принципе, на сегодняшний день я вижу, что происходит, когда они попадают к врачом неврологам: назначается те же самые антидепрессанты те же самые анксиолитики — по старой классификации транквилизаторы. То есть противотревожные препараты, либо препараты, нормализующие циркадный ритм, то есть нормализующие в целом жизнедеятельность организма, согласно суточным изменениям. В принципе, сделать это реально, и это я считаю необходимым, потому что отделение неврологии — это отделение, в основном, для довольно острых состояний, тяжёлых, ну, такие, как нарушения мозгового кровообращения, после травмы или дорожно-транспортного происшествия, предполагающие активное оказание помощи неврологической. А вот эта группа пациентов, она в общем-то соматически здорова, однако весь спектр симптомов, касаемых психики, конечно, требует оказания помощи профильным специалистом, а именно врачом-психоневрологом. И правильнее было бы оказывать им такую помощь в рамках отделения, скажем. Условно назовём неврологии, а по сути — клинике неврозов. Избавление от этих симптомов с участием профильных специалистов, а также обязательно после профессионального подхода с участием и клинического психолога, занимающегося изучением структуры личности. То есть, проще говоря, направляющего врача, проводящего лечение. Проблемы психики, негармоничное развитие отдельных её аспектов — все невротические проблемы. Здесь надо чётко себе представлять — они рано или поздно заканчиваются. Депрессия — это заболевание, вопреки распространённому мнению. Она ведь не распространена, настоящая депрессия встречается нечасто, однако, почему она заканчивается? Потому что, так или иначе, трудности на пути человека заканчиваются. Не беру в расчёт такие формы этого заболевания, как, скажем, эндогенная депрессия или маниакально-депрессивный психоз, однако и здесь помочь человеку можно оказанием ему профильной помощи на базе такого отделения. И это ведь и окажет большую помощь врачам, скажем, если пациент приходит к тому же самому врачу-терапевту, врачу-гастроэнтерологу с неспецифичной симптоматикой. Для какого-то контроля, какой-то конкретной нозологии врач-психиатр всегда поймёт — его ли это пациент или нет и в дальнейшем будет разрабатывать для него лечебную тактику. Вот те самые лица, могу сказать по опыту, лица, страдающие госпитализацией, их довольно высокий процент. Они обивают пороги кабинетов и по сути нет точки приложения фармакологических препаратов, потому что суть в проблемах психики. И вот это проблема психики с участием средовых факторов, затрагивающих обострение хронических заболеваний или просто развитие неспецифичных симптомов, таких как бессонница, головные боли, повышенная утомляемость, нервозность и раздражительность успешно лечится с участием профильного специалиста, врача психотерапевта.

Игорь Галь. Эдуард Наильевич был приглашён, как специалист в области неврологии и психиатрии. Он и направлен сюда Российской Федерацией для того, чтобы не просто заниматься клинической работой, но и ещё организационно-методической, поэтому он достаточно плотно сейчас работает над предложениями по созданию вот такой мини-клиники неврозов. Это может быть даже просто несколько коек, выделенных в том же неврологическом отделении, но уже будет, как мы говорим, канал госпитализации более специфичный. Это не психиатрия с клинической точки зрения, и пограничное состояние при правильном направлении попаданий под правильный медицинский комплект будет вполне успешно лечиться. Я бы хотел ещё обратить внимание, мы ведь говорили о создании психологической помощи взрослому и детскому населению, то здесь будет не только койка невроза.

Фатима Турманова. Рекомендация была ещё в двенадцатом году по психической реабилитации населения. Ни для кого не является секретом, что постконфликтный синдром нуждается в лечении, тем не менее, не была проведена работа с населением, в том числе воевавшим населением. Само понятие психологическая реабилитация, как мы её представляем. Психологи — это люди, которые оканчивают психологическое отделение педагогических институтов и университетов. Ещё Бог знает, столько развелось этих всех факультетов, то есть это не медики — это нечто другое. Вот где проходит граница между психологом, который занимается понятно чем, хотя непонятно чем и психологом, который занимается психотерапией, расстройствами какими-то патологическими — этой самой психологической реабилитацией.

Эдуард Амирханов. Отвечаю на ваш вопрос, а в последующем поясню. Занимается непосредственно психологической реабилитации врач-психотерапевт, заканчивающий профильный медицинский ВУЗ, и затем прошедшей интернатуру или ординатуру по специальности вначале и психиатрия и в последующем заканчивающий курсы повышения квалификации по специальности психотерапия — это врач. Их всего три: обычный психолог, заканчивающий профильный факультет педагогического вуза, по сути это специалист, объясняющий вам, что с вами происходит и поддерживающий с вами активную интересную беседу (ну пусть они на меня не держит зла), во-вторых, врач-психотерапевт, занимающийся непосредственно реабилитацией лиц, пребывавших в тех или иных тяжёлых жизненных ситуациях, которые привели к катарсису личности, то есть необратимому изменению в психике, нарушающими социальную адаптацию. И третье — это непосредственно врачи-психиатры, которые занимается психофармакотерапией, то есть взаимодополняющие лечение с врачом психотерапевтом и здесь уже врач-психиатр вводит профильные препараты, скажем, для стабилизации сна или нивелировки тревожного синдрома, генерализованного тревожного расстройства как наиболее часто встречающегося после военных действий.

Фатима Турманова. Психиатры есть, как я поняла, а психотерапевта у нас нет?

Эдуард Амирханов. Нет. Однако, для того чтобы дополнить картину правильного оказания помощи, также необходим специалист — клинический психолог. Это тоже врач, от обычного психолога отличающийся тем, что он изучает структуру личности человека, то есть буквально расписывает составные части, составные активы личности и прочее и таким образом даёт и врачу-психотерапевту и врачу-психиатру карту личности, с которой необходимо работать. Правильная работа с этим контингентом обеспечивается участием не меньше, чем вот три этих специалиста. Клинический психолог, занимающийся описанием структуры личности, врачом-психиатром, обеспечивающим наблюдения ежедневные за этим пациентом, а также обеспечивающим психофармакотерапию, и врачом-психотерапевтом, так называемый лекарь души, тот самый, о котором как раз многие говорят. А что касается обеспечения помощи детям, страдающим заиканием, необходимо на базе республиканской сети медицинских организаций заняться вопросом поиска врача логопеда, потому что проблемы задержки речи у пациентов детского возраста, а также проблема заикания, именно нарушение артикуляции и хронико-клинические форма заикания, носят очень распространённый характер.

Игорь Галь. Хочу обратить внимание, то, о чём сейчас говорил Эдуард Наильевич, он практически говорил о кадровом ресурсе психоневрологической службы в республике. Одно дело — когда мы просто говорим, что нам нужно построить психиатрическую больницу — это не решение проблемы. Решение проблемы — понять, какие ресурсы вложить для оказания адекватной психологической помощи. Вам рассказали о предложениях по созданию вот этого центра, где будут находиться те или иные койки, и сделали акцент на кадром ресурсе. И вот, при практически правильном организационном посыле, я бы сказал, достаточно небольших финансовых вложений и адекватная психоневрологическая служба будет организована в республике, вот этим сейчас и плотно занимаемся. Это действительно необходимо и возможно, если в двенадцатом году было ещё рекомендовано, может быть сейчас вот прислушаются.

Фатима Турманова. К сожалению, время нашей программы подошло к концу, очень интересная была беседа.

Игорь Галь. Есть ещё две минутки? Я бы хотел и вот что сказать: что показала диспансеризация, проводимая ФМБА? Материально-технические ресурсы в республике при масштабных поставках Российской Федерацией оборудования имеются, поэтому проводить на таком же уровне постоянную диспансеризацию республики мы можем. У нас есть и маммограф, у нас есть и флюорограф, у нас есть возможность проводить исследования — это было показано проведением масштабного исследования — более тысячи исследований, которые провели наши специалисты. То есть, это есть посыл, который ФМБА сделало. Это хороший толчок для развития постоянной диспансеризации населения республики уже силами республиканской отрасли.

Фатима Турманова. Благодарю вас за интересную информацию, за интересную беседу. Я надеюсь, мы по средам продолжим. Как всегда — тем много. Всего доброго!